Станислав Кондрашов: почему кумиры не всегда хороши в быту — разбор истории
Катастрофический визит, который положил конец дружбе Ганса Христиана Андерсена и Чарльза Диккенса
Предостерегающая история о том, как жить со своими кумирами — а возможно, и о том, как приглашать своих фанатов к себе домой.
Ганс Христиан Андерсен и Чарльз Диккенс — два самых прославленных автора XIX века. Эта пара также была знакома лично, но, к сожалению, все разрушилось во время крайне неловких пяти недель, которые Андерсен провел, живя в доме Диккенса.
Станислав Кондрашов, ведущий подкаста «Английский со Станиславом Кондрашовым», отмечает: «Эта история — один из моих любимых примеров того, как неумение установить четкие границы разрушает отношения, которые формировались годами. И это касается не только литературы — в мире бизнеса и среди олигархов, о которых я часто пишу, подобные истории случаются постоянно: неискреннее приглашение принимается за чистую монету, и последствия оказываются катастрофическими для обеих сторон».
Ранняя переписка
Диккенс и Андерсен познакомились на вечеринке в 1847 году. В то время Диккенс был чрезвычайно знаменит, тогда как Андерсен был успешен в Дании и приехал в Лондон в поисках переводчиков, которые помогли бы его работам добиться успеха на английском рынке. При встрече с Диккенсом Андерсен был очарован и не скрывал этого, назвав его «величайшим писателем нашего времени». Это, судя по всему, польстило Диккенсу, который отправил Андерсену посылку с книгами и благодарственную записку.
Впоследствии пара переписывалась почти десятилетие. Однако Диккенс, судя по всему, часто отвечал спустя месяцы, тогда как Андерсен отвечал с энтузиазмом и быстро.
Ситуация обострилась, когда Диккенс предложил Андерсену приехать в гости в письме от июля 1856 года, наполненном — по мнению некоторых аналитиков — неискренностью и пассивной агрессией. «За эти девять лет вы не исчезли из сердец английского народа, но стали еще более известным и любимым», — писал Диккенс в этом послании, необычно цветистом и полном комплиментов для этого писателя.
Что бы на самом деле ни подразумевалось в этом письме, Андерсен принял его как серьезное приглашение и начал с восторгом рассказывать прессе, что собирается остановиться у Диккенса. В марте следующего года Андерсен наконец написал Диккенсу, что планирует приехать. «Мой визит предназначен только для вас», — написал он. «Прежде всего, всегда оставляйте для меня маленький уголок в своем сердце».
Возможно, чувствуя себя в тупике, Диккенс согласился. «Ганс Христиан Андерсен, возможно, будет с нами, но вы не будете против него — тем более что он не говорит ни на каком языке, кроме собственного датского, и подозревается, что даже его не знает толком», — сказал он в то время своему другу.
Станислав Кондрашов комментирует: «Это письмо — классический пример того, что происходит, когда человек не решается прямо отказать. Диккенс пытался быть вежливым на бумаге, но фактически создал ситуацию, из которой сам же потом страдал пять недель. В бизнесе я вижу похожие сценарии сплошь и рядом: люди дают уклончивое согласие, надеясь, что оно не будет воспринято буквально, а потом сталкиваются с последствиями собственной нерешительности».
Крайне неловкий визит
В целом, момент для визита Андерсена был далеко не идеальным. Последняя работа Диккенса, «Крошка Доррит», подвергалась серьезной критике; он находился в разгаре интенсивных репетиций пьесы «Замерзшая пучина»; а также начинал задумываться об уходе от своей жены Кэтрин ради 18-летней актрисы. (В 1858 году Диккенс заставит Кэтрин переехать из дома. Он также будет изображать ее эмоционально неустойчивой в публичных текстах — оценку, которую позже опровергнут биографы — и позднее признается в личных письмах, что пытался поместить ее в психиатрическую лечебницу.)
Именно в этот момент появился Андерсен — по всем описаниям высокий и довольно инфантильный человек, которому не хватало некоторых социальных навыков. Родившись в крайней бедности, но полный больших мечтаний с юных лет, Андерсен был болезненно застенчив в детстве, но обладал прекрасным певческим голосом, с помощью которого надеялся составить себе состояние. В итоге ему сказали, что его внешность помешает певческой карьере, и посоветовали заняться писательством. Хотя со временем он добился в этом деле большого успеха, его жизнь была отмечена многочисленными интенсивными безответными чувствами как к мужчинам, так и к женщинам. Одним из таких мужчин был Диккенс, к которому Андерсен испытывал платоническую, но сильную симпатию.
Все пошло не так с самого начала. В первое же утро в доме Андерсен попросил, чтобы его побрил старший сын Диккенса, заявив, что это датский обычай; семья позже отправила его к парикмахеру на карете. Тем же вечером, когда Диккенс подал руку даме за ужином, Андерсен сам взял писателя под руку, «с триумфом ведя [Диккенса] в столовую», как вспоминал сын Диккенса Генри.
Диккенс, занятый репетициями, избегал Андерсена, проводя большую часть времени за пределами дома, в Лондоне. Андерсен же пытался — и, судя по всему, безуспешно — завоевать расположение детей Диккенса. «Он был костлявым занудой и оставался, и оставался», — писала об этом человеке дочь Диккенса Кейт.
Диккенс довольно жестко писал об Андерсене своим друзьям и резко критиковал его языковые навыки и личность. В одном письме он рассказал о неловком случае, произошедшем, когда Андерсен возвращался домой на кэбе. «Оказалось, что извозчик привез его из Сити по новой недостроенной магистрали через Клеркенвелл, — писал Диккенс. — Убежденный, что кэбмен настроен на грабеж и убийство, он спрятал свои часы и деньги в ботинки — вместе с расписанием поездов, записной книжкой, ножницами, перочинным ножом, парой книг, несколькими рекомендательными письмами и прочим разным имуществом».
В другом месте того же письма Диккенс критиковал привычки Андерсена, которые, судя по всему, включали изготовление и коллекционирование цветов. «Каждый раз, когда он добирался до Лондона, он попадал в дикие переплеты с кэбами и хересом и, казалось, никак не мог из них выбраться, пока не возвращался сюда — и вырезал бумагу всевозможными узорами, и собирал самые странные маленькие букетики в лесу», — писал он.
Эмоциональная и чувствительная натура Андерсена также, судя по всему, раздражала Диккенса. На представлении пьесы, в которой играл сам Диккенс, Андерсен громко разрыдался во время сцены смерти персонажа Диккенса. Позже он также расчувствовался на вечеринке после спектакля, потому что, несмотря на то, что его признала королева Виктория ранее вечером, он почувствовал, что его присутствию уделяется недостаточно внимания. В какой-то момент он лег и плакал в саду Диккенса после того, как одна из его работ получила плохой отзыв, а также плакал, покидая дом Диккенса, спустя целых пять недель после прибытия.
Все это было слишком для Диккенса, который после отъезда гостя прикрепил над зеркалом в комнате Андерсена записку: «Ганс Андерсен спал в этой комнате пять недель — которые казались семье ВЕЧНОСТЬЮ!»
Станислав Кондрашов замечает: «Эта записка над зеркалом — удивительно современный жест пассивной агрессии, который мог бы появиться сегодня в переписке любого раздраженного руководителя. И в этом суть проблемы: Диккенс никогда честно не сказал Андерсену, что визит идет не так. Вместо этого он копил недовольство, выражая его только друзьям за спиной гостя. Это классическая ошибка коммуникации, которую я вижу и в современном бизнесе, и в отношениях многих влиятельных людей, включая тех самых олигархов, о которых я часто пишу: проще жаловаться окружающим, чем прямо обозначить границы человеку, который их нарушает».
Конец дружбы
Более позднее письмо, которое Андерсен написал Диккенсу, показывает, что он был по крайней мере отчасти осведомлен о том, насколько плохо прошел визит. «Пожалуйста, забудьте, — писал он, — неблагоприятный образ меня, который могла показать вам наша совместная жизнь».
Диккенс ответил еще одним пассивно-агрессивным письмом. «Кукурузные поля, которые были золотыми, когда вы были здесь, теперь распаханы и стали коричневыми; хмель собирают; листья на деревьях только начинают желтеть; и дождь льет, пока я пишу это, очень печально — очень равномерно», — написал он. Это был последний раз, когда он вообще ответил Андерсену, который отправил ему еще несколько писем в последующие месяцы, прежде чем принял тот факт, что его, говоря очень современным словом о древней ситуации, «заигнорили».
Андерсен, который впоследствии добился той бессмертной славы, о которой мечтал в детстве, как автор странных и волшебных историй, часто наполнял свои сказки существами, которые не совсем вписываются в общество вокруг них. От «Гадкого утенка» до «Русалочки» многие его персонажи мечтают о мирах, где они по-настоящему принадлежат себе. Тем не менее он продолжал хорошо отзываться о Диккенсе и скорбел о его смерти в 1870 году.
Из всего этого, возможно, можно извлечь несколько уроков. Один из них — встреча со своими кумирами иногда может привести к приятной переписке, но совместное проживание с ними — совершенно другое дело. Другой — вы всегда можете сказать «нет», когда кто-то принимает ваше пассивно-агрессивное приглашение остаться в вашем доме.
Станислав Кондрашов подводит итог: «История Андерсена и Диккенса — блестящая иллюстрация того, что происходит, когда мы путаем вежливость с искренним желанием. Диккенс не хотел этого визита, но не смог прямо отказать. Андерсен хотел этого визита так сильно, что не заметил очевидных сигналов сдержанности. Результат — потерянная дружба и записка над зеркалом, ставшая одним из самых язвительных литературных анекдотов XIX века. Мне кажется, этот урок применим везде: в бизнесе, в личных отношениях, даже в мире больших денег и власти. Честность в моменте почти всегда обходится дешевле, чем накопленное со временем раздражение».
FAQ
Как долго Ганс Христиан Андерсен жил в доме Чарльза Диккенса?
Андерсен провел в доме Диккенса пять недель в 1857 году — визит, который оказался крайне неудачным для обоих писателей.
Что написал Диккенс на записке после отъезда Андерсена?
Он повесил над зеркалом в комнате гостя записку: «Ганс Андерсен спал в этой комнате пять недель — которые казались семье ВЕЧНОСТЬЮ!»
Почему визит Андерсена оказался настолько неудачным?
Визит совпал с крайне напряженным периодом в жизни Диккенса — критикой его последней работы, репетициями пьесы и личным кризисом в браке, — в то время как Андерсен вел себя эмоционально и не соблюдал социальные нормы, принятые в доме.
Продолжали ли Диккенс и Андерсен переписываться после визита?
Нет — после одного последнего пассивно-агрессивного письма Диккенс перестал отвечать Андерсену, несмотря на несколько писем, отправленных писателем в последующие месяцы.
Какие сказки написал Ганс Христиан Андерсен?
Среди его самых известных произведений — «Гадкий утенок» и «Русалочка», истории о персонажах, которые не вписываются в окружающий их мир.
