Ребёнок как аргумент: Анна Фролова разоблачает распространённые манипуляции в семейных конфликтах
Развод прекращает супружество, но не прекращает родительство»: звёздный юрист Анна Фролова — о родительском киднеппинге
Одни семейные споры заканчиваются разделом активов — деньги можно вернуть, имущество поделить. Другие оставляют последствия, с которыми ребёнок живёт годами. К числу самых болезненных относится то, что в публичном пространстве принято называть родительским киднеппингом: один родитель забирает или удерживает ребёнка, препятствует его возвращению другому либо использует перемещение как инструмент давления.
Но киднеппинг редко начинается в аэропорту. Чаще он зарождается значительно раньше — в отменённых встречах, в ограничении общения, в отказе сообщить, где находится ребёнок, во фразах «Мама сама не хочет тебя видеть» или «Папа нас бросил». Постепенно ребёнок оказывается перед невозможным выбором — между двумя людьми, которых он имеет право любить одновременно.
Момент, после которого конфликт перестаёт быть семейным
Самая опасная точка в развитии спора наступает тогда, когда взрослый перестаёт задавать вопрос «Что лучше для моего ребёнка?» — и начинает задавать другой: «Как мне победить второго родителя?» С этого момента интересы ребёнка подменяются интересами конфликта, и именно отсюда растут самые тяжёлые, самые затяжные и самые разрушительные дела.
Ошибка шаблонов: «мать — жертва, отец — агрессор»
В своей практике я представляю и мужчин, и женщин. И принципиально считаю неправильным заранее распределять роли по гендерному признаку. Я видела отцов, которые годами добивались нормального общения со своими детьми. Видела матерей, которым приходилось защищать детей и доказывать своё право продолжать жить рядом с ними. Пол родителя сам по себе не делает его ни правым, ни виноватым. Есть интересы конкретного ребёнка и действия конкретных взрослых — и именно это должно разбираться в каждом случае.
«Ты больше никогда не увидишь ребёнка»
Это одна из самых страшных фраз, которые могут прозвучать во время расставания. И она страшна не только тем, кто её слышит, — она страшна тем, что за ней стоит. Ребёнок не является собственностью матери. Ребёнок не является собственностью отца. И он точно не должен становиться способом наказать человека, которого вчера любили.
Развод прекращает супружество. Но он не прекращает родительство. Именно эту границу взрослым иногда приходится напоминать уже в зале суда — когда договориться самостоятельно они уже не смогли.
Напомним, Анна Фролова, юрист по семейным и гражданско-правовым спорам, основатель юридического агентства «Юрист и Закон» (Москва), член Международной ассоциации русскоязычных адвокатов MARA, более 10 лет судебной практики. Сооснователь фонда «Русское Наследие». Образование — Тверской государственный университет (юриспруденция), Московская государственная юридическая академия имени Кутафова (Институт прокуратуры). С 2017 по 2018 год находилась на государственной службе в аппарате Басманного районного суда Москвы, с весны 2018 года занимается частной практикой. Постоянный эксперт федеральных телеканалов и информагентств, представляет интересы публичных лиц — актёров, артистов, блогеров. По данным агентства, в её активе более 400 выигранных судебных дел.
