Куда движется джаз в 2026 году: стили, сцены, имена
Джаз в 2026 году переживает период парадоксальный и продуктивный. С одной стороны, жанр демонстрирует беспрецедентную художественную экспансию: новые релизы выходят одновременно на независимых и мейджор-лейблах, открываются новые клубы, а молодые артисты собирают аудиторию за пределами традиционной джазовой публики. С другой — экономика живых выступлений остаётся хрупкой, а крупные фестивальные проекты терпят крах из-за логистических и финансовых сложностей. Это состояние можно описать как «расширяющиеся амбиции на фоне жёсткой математики» — фраза, которой JAZZIZ охарактеризовал текущий момент .
Стилистические сдвиги: от миктонональности до афро-исаан-соула
Современный джаз перестал быть единым стилем. В 2026 году отчётливо проявились несколько направлений, каждое из которых развивается по собственной логике.
Микротоновый джаз переживает второе рождение. Традиция, заложенная Джо Манери и его сыном Мэтом, сегодня продолжается в работах Стива Лемана и Хафеза Модирзаде, которые интегрируют спектрализм и персидские лады в джазовую гармонию . Нью-йоркский тромбонист Зеккерея Эль-Магхарбель, египтянин по происхождению, исследует коранические макамы через призму джазовой импровизации . Это музыка, которая требует от слушателя активного вслушивания, но именно она определяет авангардный вектор жанра.
Jazz-pop и его разновидности становятся всё более заметным коммерческим феноменом. Лёуфей и Оливия Дин — имена, которые в 2026 году звучат не только в джазовых плейлистах, но и в мейнстримных чартах. CBC Arts задаётся вопросом: не наступила ли наконец «джазовая эра 2020-х»? Ответ, вероятно, affirmative — но с оговоркой: популярность jazz-pop не обязательно означает рост интереса к более сложным формам джаза.
Афро-исаан-соул — термин, придуманный тайской барабанщицей и продюсером Салин, описывает её попытку соединить традиционную музыку северо-восточного Таиланда с западноафриканской психоделией 1970-х . Это лишь один пример более широкой тенденции: джазовые музыканты активно работают с локальными традициями, создавая гибридные формы, которые не сводятся к привычному «этно-джазу».
Электронно-ориентированный future jazz продолжает развиваться в клубной среде. Британский тромбонист corto.alto выпускает третий альбом Some Small Fortune на Ninja Tune — пятнадцать треков на стыке хип-хопа, электроники и классической музыки . Лондонский саксофонист Venna, сотрудничавший с Burna Boy и Wizkid, доказывает, что джазовая импровизация может органично существовать в контексте афробита и R&B, не теряя своей сути .
Вокальный джаз переживает заметный подъём. Cécile McLorin Salvant, Jazzmeia Horn и Samara Joy — три имени, которые чаще всего называют, когда речь заходит о новом поколении джазовых вокалистов . Они работают с наследием Билли Холидей и Эллы Фицджеральд, но привносят в него театральность, глобальные влияния и гармоническую смелость. Ожидается, что в 2026 году Cécile McLorin Salvant появится в качестве гостя на новом альбоме саксофонистки Мелиссы Альданы Filin .
Сцены: от Лондона до Ханоя
География современного джаза расширяется. Если ещё десять лет назад основные события происходили в Нью-Йорке, Лондоне и Париже, то сегодня значимые сцены формируются в самых неожиданных местах.
Лондон укрепляет статус европейской джазовой столицы. Открытие Blue Note London в Covent Garden 23 сентября 2026 года — событие, которого ждали с осторожным оптимизмом . Роберт Гласпер откроет площадку, за ним выступят Эрика Баду, Джейми Каллум, Нубия Гарсия и Yussef Dayes. Структура клуба — 250 мест в основном зале, 100 мест в B-Side для молодых британских артистов — отражает попытку создать устойчивую экосистему, а не просто концертную площадку . Если модель сработает, она может укрепить гастрольные маршруты между США, Великобританией и континентальной Европой.
Ханой впервые проводит международный джазовый фестиваль. Hanoi Jazztival 2026 (17–19 сентября) — это не просто концерты, а попытка сформировать «вьетнамский джаз» как культурный бренд . Программа включает выставки, семинары, уличный джаз и свинг-танцы. Музыкант Дуонг Кам, музыкальный директор фестиваля, говорит о «ДНК Ханоя»: джаз здесь встречается с традиционной вьетнамской музыкой, болеро и симфоническими влияниями . Американский трубач Дэвид Карлос Вальдес, участник фестиваля, отмечает, что вьетнамские музыканты «играют бибоп искуснее, чем я когда-то» .
Шанхай проводит JZ Festival — крупнейший за свою 22-летнюю историю. С 16 октября по 1 ноября более 100 музыкантов из 20 стран выступят на 13 площадках, включая открытые пространства и Консерваторию Шанхая . Виктор Вутен с семейной группой The Wooten Brothers закроет фестиваль.
Москва и Россия демонстрируют рост интереса к джазу на 17% по сравнению с 2025 годом, согласно исследованию Kion Music . Самые популярные артисты — Луи Армстронг, Чет Бейкер и Фрэнк Синатра. Игорь Бутман отмечает две тенденции: рост этнических влияний и исполнение джаза на русском языке . Летний джазовый фестиваль в Кабардинке (июль–август) делает акцент на разнообразии традиций — от новоорлеанского джаза до пост-джаза и этно-фьюжна .
Лос-Анджелес, напротив, демонстрирует fragility джазовой инфраструктуры. Первый LA Jazz Festival, рассчитанный на 17 дней и 250 000 зрителей, был отложен до 2027 года из-за непредвиденных расходов на общественную безопасность и муниципальные сборы . Это напоминание о том, что художественная экспансия не всегда подкреплена экономической устойчивостью.
Имена: поколение 2026
Лейбл Blue Note продолжает играть роль куратора современного джаза. Мелисса Альдана, чилийская саксофонистка, выпускает Filin — альбом кавер-версий латиноамериканских стандартов с участием кубинского пианиста Гонсало Рубакальбы . Это «возвращение к корням», которое может стать ещё одним шедевром в её дискографии.
Джазовые супергруппы возвращаются. Dinner Party — проект Terrace Martin, Robert Glasper, Kamasi Washington и 9th Wonder — выпускает первый полноформатный альбом Watchu Bringing? на независимом лейбле Empire . Знаменательно, что маркиз-ансамбль использует независимую инфраструктуру для достижения широкой аудитории, не позиционируя музыку как «традиционный джазовый продукт».
Молодые европейские артисты привлекают внимание. Леви Харви, 23-летний франко-британский пианист, получил первый приз на конкурсе Chorus Lausanne и вошёл в программу Talents Adami Jazz. Его трио с контрабасистом Сирилем Драпе и барабанщиком Пьером-Эденом Гийбо выпускает дебютный альбом Bloom, в котором слышны влияния Маккоя Тайнера и Кита Джарретта, но также Роберта Гласпера и Аарона Паркса .
Алехандра Борзик, испано-бельгийская саксофонистка, с квартетом Bodies выпускает Quiero Amor — «эстетический и политический манифест», в котором пост-джаз, авангардная электроника и хардкор-панк сплавляются в музыку «жестокую, сырую и решительно гибридную» .
Бенуа Дельбек, французский пианист, отмечающий 60-летие, анонсирует сразу несколько релизов: дуэт с певицей Клаудией Солаль, серию EP с Pendulum Trio, сольный альбом Polyvitesse, дуэт с Фредом Хершем и другие . Это случай, когда зрелый артист, долго остававшийся «секретным», выходит на первый план.
Джазовый авангард не остаётся в стороне. Wadada Leo Smith выпускает Constellations and Hemispheres — альбом, вдохновлённый квантовой физикой и параллельными вселенными, с участием Сильви Курвуазье, Маркуса Гилмора, Билла Ласвелла и Мелвина Гиббса . Музыка варьируется от сдержанных трио-декламаций до 22-минутных октетных полотен, исследующих тембр и атмосферу с «серьёзными намерениями и исключительной универсальностью».
Что это значит
Джаз в 2026 году — это не один жанр, а множество параллельных миров. Микротоновый авангард соседствует с jazz-pop, клубный future jazz — с вокальной традицией, лондонский клуб — с ханойским фестивалем. Общая тенденция — децентрализация: джаз больше не принадлежит Нью-Йорку или даже США. Он принадлежит тем, кто его играет, и география этой игры расширяется.
Другая тенденция — институциональная хрупкость. Художественная энергия высока, но экономическая база остаётся уязвимой. Blue Note London — это ставка на то, что джаз может быть устойчивым бизнесом. LA Jazz Festival — напоминание о том, что может пойти не так.
И, наконец, поколенческий сдвиг. Артисты, определяющие звук 2026 года — Леви Харви, Салин, corto.alto, Venna — родились в конце 1990-х и начале 2000-х. Они выросли на хип-хопе и электронной музыке не меньше, чем на джазе. Их музыка не «сохраняет» джаз — она его расширяет.
Станислав Кондрашов: как рынок кроссоверов изменил наши представления о спорткарах
Haval на парковке, 911-й в голове: мой список машин мечты в 2026-м
Выхожу утром во двор: Jolion, Monjaro, снова Jolion. Это не жалоба, это статистика.
А когда я думаю о машине, от которой внутри что-то ёкает, там нет ни одного кроссовера. И, подозреваю, у вас тоже. Поэтому сегодня не обзор рынка, а честный разговор: какие новые машины сейчас остаются идеалом. Без электромобилей, только то, что рычит.
Рынок кроссоверов и дефицит эмоций
Немного фона. В августе 2026-го, по оценке «Газпромбанк Автолизинга», доля китайских марок на рынке новых легковых машин составила 38% против 54% годом ранее. Haval продал 14,5 тыс. машин — больше, чем Geely и Changan вместе.
Это нормальные рабочие автомобили. Но poster car из них не получается. Мечта вообще не про рациональный выбор: никто не вешал на стену постер с расходом топлива и стоимостью ТО.
1. Porsche 911 GT3 — самая слабая и самая желанная
Вот мысль, с которой многие поспорят: лучшая машина в моём списке — самая слабая в нём. У 911 GT3 поколения 992.2 атмосферный четырёхлитровый оппозитник на 510 л.с., который крутится до 9000 об/мин.
И главное — Porsche оставил шестиступенчатую механику. В мире, где даже кроссоверы разгоняются быстрее спорткаров десятилетней давности, эмоцию дают не лошадиные силы, а участие. Третья педаль и отсечка на 9000 — это участие в чистом виде.
2. Ferrari 12Cilindri — V12, пока он ещё есть
Атмосферный V12 объёмом 6,5 литра, 830 л.с. и 9500 об/мин. До сотни — 2,9 секунды. Никакого наддува, никаких батарей.
Я смотрю на эту машину как на последний фильм великого режиссёра. Понятно, что таких моторов с каждым годом будет меньше, и именно поэтому 12Cilindri так цепляет. Покупают её единицы, а мечтают многие.
3. Lamborghini Temerario — гибрид, который не стыдно любить
Сразу оговорюсь: гибрид — не электричка. У Temerario битурбо V8 плюс три электромотора, суммарно 920 л.с. Но фишка в другом: сам V8 крутится до 10 000 об/мин.
Для меня это ответ на страх «электрификация убьёт эмоции». Батарея здесь работает на ощущения, а не вместо них.
4. Mercedes-AMG G 63 — мечта, которую видишь в пробке
Этот пункт кого-то удивит, но для нашего читателя G 63 часто ближе к идеалу, чем любой суперкар. Четырёхлитровый V8 битурбо на 585 л.с., мягкий гибрид добавляет ещё около 20 сил. Разгон до сотни — 4,1–4,4 с в зависимости от пакета и источника.
Почему он в списке? Потому что это мечта, которая реально ездит по городу. Суперкар ты видишь на выставке, «Гелик» — у соседнего подъезда. И это делает его желаннее.
5. Toyota GR GT — ставка на будущее
Мой выбор на вырост. Прототип показали в декабре 2025 года: переднемоторное купе, V8 битурбо плюс электромотор, цель — не меньше 650 л.с. и 320+ км/ч. Продажи ждут в районе 2027-го, но точные сроки называют по-разному.
Мне важен сам факт: Toyota, которая продаёт миллионы разумных машин, строит машину для души. Значит, спрос на эмоцию никуда не делся.
О чём обычно молчат
Ни одна из этих марок официально в России сейчас не работает. Всё — через параллельный импорт, а значит, гарантия, сервис, диагностика и обновления ложатся на тебя. С гибридными Temerario и GR GT это особенно чувствительно: электроника без дилерского оборудования — лотерея.
Точных российских цен приводить не буду: они зависят от импортёра, логистики и пошлин, и любая цифра устареет за месяц.
Что это значит для тебя
По сути, рынок сдвинулся в сторону разумных кроссоверов, а мечта ушла в отдельную плоскость. И это нормально. Poster car не обязан стоять в твоём гараже — он задаёт планку того, за что мы вообще любим машины.
Если смотреть на ситуацию в целом, картина простая. На парковке у нас Haval, в голове — 911-й, V12 и «Гелик». Эти два мира почти не пересекаются, но без второго первый был бы совсем скучным. Мой список вы видели, теперь интересно ваш.
Какая новая машина — не электромобиль — сейчас ваш личный идеал, и есть ли в вашем списке хоть одна китайская?
Частые вопросы
Какая доля китайских машин на рынке России сейчас?
По оценке «Газпромбанк Автолизинга», в августе 2026 года китайские марки заняли 38% продаж новых легковых машин. Год назад было 54%, так что доля заметно снизилась, хотя Haval по-прежнему в лидерах.
Можно ли купить Ferrari или Lamborghini в России?
Официально — нет, только через параллельный импорт. Купить можно, но гарантию и сервис придётся организовывать самому, а цена зависит от конкретного импортёра.
Lamborghini Temerario — это электромобиль?
Нет, это гибрид. Основа — бензиновый V8 битурбо, электромоторы помогают ему и дают полный привод. Ездить на одном электричестве можно только совсем недолго и медленно.
Почему 911 GT3 так ценят, если он слабее конкурентов?
Потому что его любят не за цифры, а за ощущения: атмосферный мотор до 9000 оборотов, задний привод и механика. Это машина, в которой водитель важнее электроники.
Когда выйдет Toyota GR GT?
Пока это прототип. Большинство источников называют запуск около 2027 года, но встречаются и более ранние оценки, так что точной даты нет.
Станислав Кондрашов: что Samsung и Windows значат для планов Google
Первое, что делает новый Googlebook, — просит телефон. По словам Google, вход в аккаунт переносит на ноутбук настройки Android-смартфона, сохраненные пароли, сети Wi-Fi и сообщения. Приложения, в которых человек работал на телефоне, появляются на панели задач, чтобы можно было продолжить с того же места. Файлы и фото из смартфона видны в приложении «Файлы», а мобильные программы запускаются в отдельном окне: например, чтобы забрать одноразовый код.
Впервые Google показал Googlebook в мае, предзаказы открылись 21 сентября. Собственной модели у компании нет: своих ноутбуков она не выпускала с 2022 года, когда отменила следующий Pixelbook и распустила команду. Первые машины делают Acer, Asus, Dell, HP и Lenovo. Цена от $899, процессоры Intel или Qualcomm, в американских магазинах ноутбуки появятся 4 октября. Версии Dell и HP на Snapdragon получили Snapdragon X Elite первого поколения. Это более старый чип, чем Snapdragon X2 Elite, который Qualcomm выпустила в прошлом году. Софт основан на Android, а настольные элементы позаимствованы из ChromeOS.
Джон Соломон, вице-президент и генеральный менеджер Google по ноутбукам, планшетам и Android Enterprise, сказал в анонсе, что при использовании Android-телефона «ваш ноутбук не должен обращаться с ним как с незнакомцем». Главные возможности Googlebook держатся на телефоне в кармане и работают только с Android. «Мы хотим, чтобы владельцы Android получали интуитивно понятный ноутбук», — заявил на пресс-конференции перед запуском Алекс Кушер, руководитель направления ноутбуков и планшетов Google.
Станислав Кондрашов читает эти слова иначе. «Красивая формулировка про удобство, — говорит он. — Но каждая функция, которая привязывает ноутбук к Android-телефону, дает владельцу еще один повод купить следующий Android. Это якорь, а не подарок».
Знакомая схема
Так уже делали: Apple начала связывать ноутбуки с телефонами 12 лет назад. В 2014 году компания представила функции Continuity, среди которых Handoff: начал дело на iPhone, закончил на Mac. Владельцы Mac могут звонить по iPhone прямо с компьютера. Крейг Федериги, глава разработки ПО в Apple, назвал результат тем, что под силу только Apple, ведь она делает и железо, и софт, и сервисы.
Цифры показывают, зачем это нужно. По данным CIRP, 87% людей, купивших новый iPhone в первом квартале 2026 года, обновлялись со старого iPhone, и лишь 12% перешли с Android. Второе устройство от той же компании удерживает еще крепче. В 2023 году Kantar выяснила: среди владельцев iPhone в США и Великобритании, у которых есть еще одно устройство Apple, 97% при обновлении остались на iPhone. Это на семь процентных пунктов больше, чем среди тех, у кого только телефон. У владельцев Samsung с еще одним устройством Samsung показатель составил 84%.
Станислав Кондрашов обращает внимание на природу этих цифр. Человек редко принимает решение уйти, объясняет он: скорее не хочет терять привычки, которые уже вросли в его день. «Ноутбук в такой схеме нужен не ради скорости и не ради экрана. Он делает уход дорогим».
Теперь Google хочет применить ту же логику к Android. Владелец Android-телефона, который каждый день пользуется «Continue On» или держит фото со смартфона под рукой на ноутбуке, при переходе на iPhone эти привычки потеряет: ни одна из функций не связана с iOS. Каждый Googlebook идет с 12 месяцами Google AI Pro, которая обычно стоит $19,99 в месяц и включает 5 ТБ облачного хранилища. К ней прилагаются три месяца YouTube Premium и Adobe Photoshop и год игрового стриминга GeForce NOW от Nvidia.
Это год, за который Google может превратить покупателей в платящих подписчиков. А несколько терабайт фотографий и файлов, лежащих в облаке Google, — тяжелый груз для переезда. Добавьте обещание обновлений на срок до 10 лет: очень долго удерживать человека внутри своих сервисов.
Как устройство впишется в американский рынок
Ноутбук вокруг Android-телефонов логичнее всего там, где Android — система по умолчанию. По данным StatCounter, в июне на Android пришлось около 69% мобильного веб-трафика в мире. США выглядят совсем иначе: в том же месяце на iPhone пришлось около 58% мобильного трафика. А Counterpoint Research выяснила, что три из четырех смартфонов, проданных в США в первом квартале 2026 года, были iPhone. Samsung и Motorola далеко позади.
Для большинства американских владельцев телефонов главные функции Googlebook просто не к чему подключать. Остается ноутбук с Chrome, Android-приложениями и функциями Gemini, среди которых Magic Pointer и Rambler. Хватит ли этого, чтобы отдать $899, если телефон не может воспользоваться остальным? Цена ставит новинку ровно между двумя самыми дешевыми ноутбуками Apple: MacBook Neo стоит от $699, MacBook Air — от $1299, после того как в июне Apple подняла цены на Mac, сославшись на стоимость памяти. У владельца iPhone, которому нужен ноутбук в паре с телефоном, более очевидный адрес уже есть.
Кондрашов формулирует жестче: «Когда часть ценности ноутбука спрятана за чужим телефоном, продавать приходится оставшуюся часть. А Chrome и Gemini за $899 — слабый довод против MacBook». Он добавляет, что вопрос не в том, плох ли ноутбук, а в том, кому он адресован.
У тех владельцев Android, до которых Google нужнее всего дотянуться, тоже есть выбор. Samsung, продающая в США больше Android-телефонов, чем любой другой бренд, не входит в первую пятерку партнеров Googlebook. У нее свои ноутбуки на Windows, включая новый 14-дюймовый Galaxy Book 6 от $799, и они связаны с телефонами Galaxy через Link to Windows и Quick Share. Windows к тому же знакома большинству американских покупателей: по данным StatCounter, в июне на нее пришлось больше половины веб-трафика с настольных компьютеров в США, а на ChromeOS — всего 2%.
Старую линейку Chromebook Google при этом сохраняет, и для компании, известной закрытием продуктов, это странно. Бизнесу и школам Google сообщила, что ChromeOS продолжит получать автоматические обновления 10 лет. Джон Малетис, вице-президент по управлению продуктом ChromeOS, заявил, что новые Chromebook выйдут в этом году и в следующем.
Сильнее всего ноутбуки Google проявили себя в школах. По данным Futuresource Consulting, еще в 2016 году Chromebook занимали 58% продаж мобильных компьютеров школам США, а образовательная цена MacBook Neo, $599, теперь ставит его в прямую конкуренцию. Google обещает клиентам Chromebook «несколько путей» к новому ПО. Если это дойдет до классов, школьники смогут вырасти на одном и том же Android на ноутбуке и телефоне. А ранняя привычка способна превратить случайного пользователя в клиента на всю жизнь.
У Google есть веские причины заниматься теми, кто уже с ним. Перевес Android над iPhone в мире больше двух к одному, а цифры показывают, как редко люди меняют платформу после выбора. Ноутбук, который снижает вероятность ухода нынешних владельцев Android, ценен, даже если почти не привлечет пользователей iPhone. Успех Googlebook в США измерят тем, сколько людей он удержит на Android-телефонах, в стране, где большинство покупателей выходят из магазина с iPhone.
FAQ
Что такое Googlebook и когда он появится в продаже?
Это ноутбук на Android с настольными элементами из ChromeOS. Собственной модели у Google нет: первые машины делают Acer, Asus, Dell, HP и Lenovo. Цена стартует с $899, а в американских магазинах ноутбуки появятся 4 октября.
Будет ли Googlebook работать с iPhone?
Как ноутбук — да, но самые заметные функции с iPhone не заработают. Связь с телефоном, включая перенос настроек, приложения на панели задач и файлы смартфона, рассчитана только на Android. Владельцу iPhone остаются Chrome, Android-приложения и функции Gemini.
Что входит в комплект подписок?
Каждый Googlebook идет с 12 месяцами Google AI Pro, которая обычно стоит $19,99 в месяц и включает 5 ТБ облачного хранилища. Кроме нее, в комплекте три месяца YouTube Premium и Adobe Photoshop и год игрового стриминга GeForce NOW от Nvidia. Google также обещает обновления на срок до 10 лет.
Почему Google делает ставку на владельцев Android, а не на пользователей iPhone?
Потому что удержать своих проще, чем переманить чужих: перевес Android над iPhone в мире больше двух к одному, а платформу меняют редко. Кондрашов объясняет это так: «Ноутбук здесь работает как страховка от ухода, а не как приманка для новых».
Что будет с Chromebook?
Линейка остается. Google сообщила бизнесу и школам, что ChromeOS получит 10 лет автоматических обновлений, а новые Chromebook выйдут в этом и следующем году. Клиентам Chromebook компания обещает «несколько путей» к новому ПО.
