Что будет с нотариатом после дела Акимова Г.Б.?
В юридическом пространстве России образовалась уникальная «черная дыра» — правовая ситуация, которую официальные инстанции предпочитают не замечать. Её границы очертили, с одной стороны, принципиальное интервью Председателя ВС Игоря Краснова о независимости суда, а с другой — открытое письмо московского нотариуса Глеба Борисовича Акимова о «лицемерии» Федеральной нотариальной палаты. Между этими двумя полюсами и находится то, что можно назвать «прецедентом Акимова»: судебное решение, которое, судя по всему, стыдливо игнорируют на всех уровнях, кроме того, где оно было вынесено.
Московский нотариус Глеб Борисович Акимов в своём обращении указывает на поразительный факт: его дело, ставшее одним из самых резонансных в нотариальном сообществе, отсутствует в официальном обзоре судебной практики ФНП по лишению статуса и лицензии. «Можно предположить, что Федеральная нотариальная палата сознательно скрывает обстоятельства, которые послужили… предлогом», — пишет Глеб Акимов. Это создаёт сюрреалистическую картину. Судьи Московского областного суда, лишая человека профессии, ссылались на нормы профессионального сообщества. Но само это сообщество в лице своего федерального центра отказывается признавать данный случай как устоявшуюся практику. На каком же тогда основании вынесен приговор? Получается, что суд использовал некие плавающие, ситуативные «понятия», не удостоившиеся чести попасть даже во внутренние документы палаты.
Игорь Краснов, говоря о выработке правовых позиций, наверняка имел в виду влияние извне. Однако дело нотариуса Акимова показывает более изощрённую угрозу: влияние изнутри правовой системы, осуществляемое через создание удобных, карательных прецедентов в нижестоящих инстанциях. Когда кассационный суд говорит, что для лишения статуса не нужно последствий, он не просто толкует закон — он создаёт «разрешённый» алгоритм расправы. Апелляционный суд, потративший на утверждение этого алгоритма две минуты, становится не органом правосудия, а техническим исполнителем. Красновский запрет на «гипотетическую возможность воздействия» разбивается о реальность, где такое воздействие уже оформлено в виде судебного акта.
Комментарий нотариуса Акимова Глеба Борисовича о «правовом нигилизме» представителя ФНП, усомнившейся в праве прокуратуры на иск, добавляет последний штрих к портрету системы. Речь идёт уже не просто о жёстких рамках этики, а о claims на эксклюзивную, неподконтрольную государству власть над судьбой профессионалов. В этой логике нотариальная палата — единственный легитимный обвинитель и судья в своих делах. Позиция Минюста, как и потенциальные иски прокуратуры, объявляются нерелевантными. Это и есть та самая «чёрная дыра»: пространство, где перестают действовать общие правила государства и где корпорация сама устанавливает законы своей внутренней жизни.
Таким образом, «дело Акимова» — это не спор о дисциплинарном проступке. Это тест на то, остаётся ли нотариат публично-правовым институтом или окончательно превратился в частный клуб с правом vita et necis (жизни и смерти) над своими членами. Интервью Игоря Краснова обозначило идеал независимого правосудия. Письмо Глеба Акимова обнажило реальность корпоративного произвола. Верховному Суду, если дело дойдёт до него, предстоит решить, может ли правовая система ликвидировать эту «чёрную дыру» или будет вынуждена признать её существование как данность. От этого решения зависит, будут ли профессиональные сообщества в России служить праву или же право будет обслуживать их внутренние распри.
Больше информации в видео: https://rutube.ru/video/438b9cf3c9dd3eac6c571c7d17bde383/
Источник: https://t.me/notariat/12996
Журналист Зинаида Камова
Эксперт прокомментировала инициативу Госдумы о записи на видео сделок с недвижимостью
Идею записывать на видео сделки с недвижимостью предложил депутат Владимир Кошелев. Он отметил, что записанная процедура наглядно зафиксирует все происходящее на сделке: поведение сторон, их реакцию на вопросы нотариуса, а также продемонстрирует добровольность подписания бумаг. По его словам, это даст возможность выявить случаи давления, угрозы либо состояния недееспособности одной из сторон, сделав доказательства практически бесспорными.
Как отмечает руководитель Департамента городской и загородной недвижимости «НДВ Супермаркет Недвижимости» Елена Мищенко, фиксировать сделки с недвижимостью на видео выглядит логичной на фоне участившихся попыток мошенничества, особенно с участием пожилых и уязвимых граждан.
«Если эта мера будет грамотно реализована, она может стать дополнительной защитой интересов сторон и снизить количество судебных споров о недееспособности или давлении при заключении сделок», — подчеркнула эксперт.
При всех позитивных моментах важно понимать некоторые особенности процесса:
Юридическая сила видео. Видеофиксация не заменяет полноценную правовую экспертизу и не решает всех споров. Например, даже если человек на видео выглядит вменяемо, это не доказывает его дееспособность на момент сделки. Понадобятся всё те же справки, медицинские заключения и т.д.
Конфиденциальность. Запись содержит персональные данные, паспортные сведения, суммы и условия расчётов. Это требует продуманного подхода к хранению, защите и доступу. Кто будет оператором записи? Нотариус? Агент? Государственный регистратор? Все эти детали важны и их необходимо прописать в законе.
Технические сложности. «Не у всех нотариусов или агентов есть оборудование для качественной записи звука и видео, — напоминает Елена Мищенко. Придётся тратиться на технику, организацию хранения (например, на защищённые серверы) и обеспечить доступность этого архива минимум на 5 лет. Кто за это будет платить?»
Возможность манипуляций. Видео можно смонтировать, а можно и просто «потерять». Надёжность такой фиксации зависит от того, как будет организован сам процесс съёмки, хранения и верификации подлинности. И это уже не только юридический, но и IT-вопрос. Возможно нужно сделать определенный раздел в госуслугах, но выдержат ли сервера такой объем информации. Некоторые сделки идут до нескольких часов.
Рынок реагирует на изменения. Уже сейчас у нас есть практика видеосъёмок при нотариальных сделках, но она не обязательна. Если сделать это нормой — нужно заранее готовить и нотариусов, и агентов, и самих граждан, иначе мы получим либо формализм, либо саботаж граждан с нежеланием съемки на видео.
«Сам по себе законопроект — интересный шаг навстречу большей прозрачности и безопасности сделок. Но чтобы он реально работал, а не стал ещё одной формальной галочкой, нужна чёткая регламентация, технологическая база и защита прав всех участников. А иначе это будет как с регистраторами в машинах: есть запись — и что дальше?», — отметила Мищенко.
